Аландские острова - архипелаг, расположенный при входе в Ботнический залив у юго-западного побережья Финляндии. Аланды - самоуправляющаяся территория Финляндии, называемая по-фински Ахвенанмаа и Оланд - по-шведски. Со своим флагом, столицей и парламентом. И неизгладимыми следами русской истории...

Если вы хотите совершить путешествие в XIX век, точнее, в его вторую половину, приезжайте в Мариехамн. Вас встретит тихий, малоэтажный, чистый и уютный городок. Автомобили не будут мешать вам спокойно прогуливаться по улицам, и вовсе не потому, что их здесь нет. Зато придется уступать дорогу велосипедистам.
И с опаской глядеть на проносящихся вблизи вас молодых людей на роликах. Вы будете идти мимо аккуратных домиков и наверняка обратите внимание на один из них, на котором сохранилась латунная табличка с датой постройки - 1876. Вы заметите, что во дворе многих домов стоят на специальных подставках - кильблоках суда: яхты, катера, моторные и просто лодки, в мае еще не спущенные на воду, но уже подготовленные к этому ежегодному торжеству и сверкающие свежей краской.
Вас обрадует обилие цветов и деревьев и тот уход, которым они окружены. Вас поразит спокойствие, с которым можно ходить по городу днем и ночью. Мой гид по Мариехамну консул России на Аландских островах Владислав Караваев говорил мне, что последнее громкое преступление было совершено двадцать лет назад: муж из ревности убил жену.
Среди аландцев нет случайный людей, лишь заехавших сюда «на ловлю счастья». Право на жительство предоставляется лишь гражданам Финляндии, прожившим на Аландах не менее пяти лет и обладающих «удовлетворительным знанием шведского языка», на котором говорят аландцы. И только они имеют право владения недвижимостью и занятия экономической деятельностью. После пятилетнего отсутствия аландцы лишаются своего гражданства.
Удивительная чистота города отчасти объясняется тем, что он стоит на граните, называемом здесь рапакиви. На граните растут сосны. Сотрудники консульства говорили мне, что здесь можно неделями не чистить ботинки. Я не пробыл на Аландах так долго, но то, что ботинки, вычищенные утром, вечером остаются чистыми - отметил.
Летом на Аланды съезжаются отдыхающие из Скандинавии и других стран Европы точно так, как когда-то россияне массами выезжали в Крым. Природа здесь не испорчена человеком, можно ловить рыбу и в море, и в озерах. Осенью - на спиннинг - щук, весной - на удочку - семгу и морского тайменя; можно ловить даже радужную форель в небольших озерах, где ее специально разводят. И хотя на всякую ловлю нужна лицензия - получить ее несложно, и цена вполне доступна.
В лесах Аландов полно черники, брусники, грибов. Но, по скандинавскому обычаю, собирают только лисички, называемые здесь «кантарелла». Это - любимый аландский гриб, изображение которого часто встречается на дверях кафе, в отелях и магазинах. Впечатление, что Аландские острова - сплошной гранит, оказалось обманчивым.
- На островах двенадцать тысяч гектаров пахотной земли, - рассказывал мне господин Эрландсон, спикер лагтинга, встречу с которым организовал консул Караваев. - На них выращивают картофель и в последние годы - рапс. Разводят скот, организовано мясное производство.
Об экологии мне пришлось вспомнить еще раз, когда, воспользовавшись советом спикера и содействием консула Караваева, я побывал на заводе компании «Чипе». Он находится приблизительно в тридцати километрах от Мариехамна, в живописном месте, которое нисколько не портит своим видом. Здесь нет ни уродливых труб, ни глухих заборов. Длинное здание завода выходит прямо на асфальтированную площадку, вокруг которой много зелени, цветов.
Главный технолог Христср Клемес провел меня, облачившегося в белоснежный халат и ярко-красную бейсболку с фирменной эмблемой, по цехам завода. Рабочих, одетых словно хирурги, в белые штаны и халаты, в цехе один - два, сразу их и не замечаешь. И никаких дымящих труб. Разве что слабый приятный запах жареной картошки.
Как мне показалось, наибольший интерес у спикера лагтинга вызвали разговоры об «Аландской модели самоуправления». Он заметно оживился, рассказывая историю этого политического феномена.
Если в «Галерее Ситкова» марие-хамнцы покупают разнообразные товары, то у памятника Ситкову назначают свидания и деловые встречи. Этому способствует маленькое уютное кафе на открытом воздухе, которое тоже называется Sitkkoff . В общем, самое популярное место встречи в Мариехамне - «у Ситкова». Мне захотелось узнать что-либо о соотечественнике, столь почитаемом в Мариехамне, и Кеннет связался с Кристиной Реммер, работающей в местной библиотеке и занимающейся историей семьи Ситковых.
И вот что она рассказала. Основатель торговой династии Михаил Ситков (1802-1861), вначале промышлявший в финском городе Савонлинна, в 30-х годах перебрапся на Аланды, где строилась русская крепость Бомарзунд. В это время в семье уже был старший сын Николай, родившийся в 1828 году еще в Савонлинне. В Бомарзунде родилось еще трое сыновей: Петр, Александр и Михаил. Все четверо сыновей Михаила Ситкова продолжили дело отца, но особую известность на Аландах приобрел старший сын Николай.
Но самый знаменитый след нашей истории на Аландах - это, конечно, развалины крепости Бомарзунд в восточной части Фаст Оланда, куда мы озлили с консулом Караваевым и Кеннетом Густафсоном.
Крепость в одной из отдаленных и труднодоступных частей Российской империи строилась долго и бестолково. За двадцать два года, к 1854 году, когда очередная, девятая по счету русско-турецкая война после вмешательства в нее Англии и Франции превратилась в Восточную, или Крымскую, было готово только три крепостных башни.
И вот мы ясным майским днем едем на восточное побережье Фаст Оланда к проливу Бомарзунд, где сохранились остатки русской крепости. За рулем консульского микроавтобуса сидит Игорь Рыльцин, рядом - в качестве гида Кеннет Густафсон и как добрый хозяин, принимающий гостей - консул Владислав Караваев. Нам предстоит проехать около сорока километров до коммуны Зунд, одной из шестнадцати, на которые разделены Аланды.
По красноватому асфальту проезжаем леса, поля, и становится окончательно ясно, что Аланды - не только, и даже не столько, гранит. Поражает, как аккуратно возделаны поля, часто заботливо укрытые легким белым материалом.
Рядом с домами, на которых укреплены «тарелки» спутниковой связи, видны старинные ветряные мельницы. Сами же дома окрашены в характерный коричневый цвет. Считается, что именно такая краска, приготовляемая по старинному рецепту, пришедшему на Аланды из Швеции, препятствует гниению дерева в сыром островном климате. Очень любопытна конструкция аландских изгородей: косо положенные во всю длину жерди, опирающиеся на перекладины П-образных стоек.
Кеннет то и дело показывает: «Вон там в первую мировую войну была русская артиллерийская позиция», «А там располагалась автомобильная рота». Особенно хорошо Кеннет знает, где на Аландах базировалась русская морская авиация, о действиях которой он написал специальную книгу. Мы останавливаемся перед широкой полосой остро раздробленного гранита, поросшего соснами. Кеннет объясняет, что это - защитное кольцо крепости, должное затруднить продвижение неприятеля. «Но, как и крепость, оно закончено не было», - добавляет Кеннет.
Замшелые каменные плиты: «Первый врач Бомарзундского госпиталя коллежский асессор Александр Владимирович Бублеев», «Унтер Цейхвартер 12 класса Алахов» ...Сохранился единственный гранитный памятник: «Андрей Акцынов, сын инженер-капитана, младенец 3-лет, умер 30 ноября 1835 года». А в стороне от главной части кладбища - большой деревянный крест в память о всех бомарзундцах, умерших от холеры...
На другой день, попрощавшись со всеми, кто мне помогал, я уже был на палубе парома «Викинг-Лайн» и долго глядел на тающие берега Аландских островов, вобравших следы русской истории в свой круг чистой природы.