АЛЕКСЕЙ ОФИЦЕРОВ. Интервью у взлетной полосы

- Меня волнует то, что «город» перевел весь рынок наружной рекламы  в «серую» схему. Причем специально все это сделал, корыстно.

Вся схема действовала таким образом, что с коммерсантов бралась фиксированная сумма за выдачу разрешений. Все это было,  грубо говоря,  уже согласно прайс-листа. Эта стоимость была уже всем известна. Она бралась, и щит ставился туда, куда захочет человек. То есть  никакие нормы не соблюдались.

- Да. Взятка бралась через Департамент архитектуры и строительства.

- Дело в том, что в самом начале я поднял документы. Оказалось, наш город является членом ассоциации РАМО. Это рекламная ассоциация муниципальных образований. Там очень сильные юристы, и эта ассоциация действует достаточно давно. Все муниципальные образования, которые,  так или иначе,  заботятся о рекламной деятельности своего города, в эту ассоциацию вступили. Как раз сейчас я лечу в РАМО для консультаций.  Там все достаточно серьезно, и очень сильные юристы ее ведут. Я туда поехал и специально познакомился и с самой структурой этой ассоциации и с людьми из городов. Обстоятельства в других городах намного лучше, чем у нас. Такой ситуации нет нигде… Это я могу официально заявить.  У нас очень крупный город, очень много конструкций. Протяженные трассы благоприятствуют тому, чтобы выставлять эти конструкции. Потенциал у города очень большой и емкость рынка большая. Но такой запущенной  ситуации в других городах нет.

Один рекламный щит в Самаре приносит 20-35 тыс. рублей в месяц, при этом обязательные платежи за каждую конструкцию доходят до 20 тысяч в месяц (аренда земли 4-10 тыс. в месяц, налог - от 10 тыс. ежемесячно с каждой конструкции). По оценкам экспертов годовой оборот рынка рекламных перетягов (без учета обязательных выплат) в Самаре составляет около 250-300 млн. рублей, «грязный доход» от рекламных щитов - более 2,5 млрд. рублей. -   прим. samru.ru

- «Решить вопрос» пытаются до сих пор. Мы  объясняем, что теперь - новые правила, что все по-другому. Но люди до сих пор этого не понимают, пытаются еще раз зайти,  с другого конца... Особенно активно здесь действует компания «Гэлари» - это московская компания, которая работает через разного рода лоббистов. Просто без перерыва заходят на меня с разных сторон.  И таких, порой,  неожиданных, что просто становиться даже интересно! Москвичи работают очень четко: пытаются понять схему, понять, кому и сколько отдать, как отдать и т.д. Работа в «Гэлари» постоянно продолжается, и я уже говорю: «Ребята, успокойтесь. Пока мы эту общую схему не выработаем, никакие документы регистрировать и подписывать не будем».

- Есть такая пословица, которую многие повторяют: «быть у водицы, да не напиться?». Наверное, поэтому и ко мне такое отношение. На меня так смотрят, как будто не могут поверить, что я все схемы завожу на муниципальные предприятия, а не на свою частную фирму.

- Так не будут показывать. Будут показывать: «Берет, наверное, просто не видно, как берет». В том-то и работа «черного» PR заключатся …

Появились же надписи: «Офицеров изнасиловал». Они появились в момент, когда я пришел на эту должность. И наша версия, что происходит «изнасилование» как раз вот этих рекламных агентств и рынка.

 Был еще забавный случай. Напротив «Современника», как раз напротив окон моей приемной,  повесили баннер. (Я его первым заметил, потом его заметил Виктор Александрович.) Баннер, связанный с рекламой какого-то стрип-шоу: голая девица, сидящая на шесте.  Рекламировали какой-то стрип-бар прямо напротив детского центра «Современник». Оказывается, этот щит не зарегистрирован, не имеет разрешения, стоит незаконно, налоги не платит. Мы его тут же поставили на учет, и сейчас на нем висит баннер: «Владельцам конструкции обратиться в «Самараинформресурс».

- Я в рекламе с 1991 года. И  меня можно назвать профессионалом. Поэтому мне все эти уловки понятны. Конечно, я неудобен просто тем, что я знаю все эти вещи. Я действительно становлюсь неудобным со всех сторон, и мне это не очень нравится… Потому что,  когда становишься неудобным, становишься удобным для показательной акции. Конечно, нехорошо так говорить, но так бывает.

 Я  неудобен для рекламщиков.  Я  неудобен для администрации -  в силу того, что я депутат и меня очень сложно зацепить: я получаюсь контролирующим еще и администрацию… Пожалуй, для депутатов я, наверно, остаюсь еще  удобным человеком. Только с ними у меня пока еще нормальные дружеские отношения, с остальными - уже превращаются в « рабочие».

- Самое страшное нападение всегда со стороны своих. Это - самое страшное. Потому что, как правило,  этого не ждешь.

- Пока доверие существует. Но я прекрасно представляю, какое количество обвинений идет к нему по поводу моей, якобы «неэффективной работы». Причем это делают департаменты, которые, казалось бы, должны быть заинтересованы в доходах от работы именно муниципального предприятия. Просто я представляю, как действует этот механизм.

 Никто не учитывает единственную вещь: это предприятие организовывается с полного нуля. Не было помещения, не было телефонов, не было людей, не было доходов. Уже в январе мы заработали миллион для города. Может быть, мы где-то не успеваем проворачивать бумажную отчетность, ведь роль чиновника для меня нова, я не работал раньше в этой структуре. Но зато  у меня есть опыт эффективного бизнеса и депутатской деятельности на законодательном уровне.

     

- Для себя я очень четко отвечаю на этот вопрос. Я хотел бы наладить всю эту систему, сбалансировать интересы бизнеса и интересы  города. Мне бы хотелось, чтобы этот бизнес, эти  предприятия были в свою очередь самарскими предприятиями, а не московскими.  Чтобы москвичи присутствовали, но имели ограниченное присутствие. Я все-таки - за самарский крупный бизнес. А на другой чаше весов  чтобы был город, были  муниципальные предприятия, и в городе хорошо  собирались  налоги.

- Москвичи  действительно приходят.  Но это  - не розовые мечты. Я думаю, что у нас  есть все рычаги для изменения ситуации. Она очень тяжелая, потому что все заточено на взятки и коррупцию. Нужно сменить целое поколение людей: чтобы они ушли, а  пришли новые,  с новым менталитетом. Москвичи вне конкуренции по финансам. Пока никто эту ситуацию  как угрозу не воспринимает. Но я уже ее вижу.

Парадокс: при всей системе Лиманского здесь не было московских операторов в таком расширенном варианте. Почему? Потому что они не видели  честных, понятных правил игры. Как только установлены общие,  понятные правила - москвичи сразу становятся вне конкуренции.  Московские сетевики намного серьезнее, с большим опытом, с юридической подготовкой… У них очень серьезная поддержка и на законодательном уровне. Поэтому эту задачу я считаю  стратегической: удержать рынок для самарских операторов.

- Да, конечно. Подобралась достаточно сильная команда специалистов, профессионалов. Я думаю, что и крупный, и средний бизнес меня поддержит в любом случае. Тот, кто задумывается о стратегическом развитии, не может не оценить ту позицию, которую я занимаю как руководитель этого предприятия. Я считаю, что мы сами можем создать цивилизованный рынок и занять на нем достойное место.   И ни в коем случае не отдаваться федералам.