«Один из символов нашей губернии - бардовский фестиваль Бардак, традиционно случающийся в начале июля, - раздвоился. Произошло это, по-видимому, от неуемного пьянства участников этого действа, ведь у сильно пьяного, как известно, в глазах двоится…»
«Фатально не везет губернии с ее исконными символами. Начать можно с того, что гербом нашим является козел, все остальные рассматриваемые проблемы, очевидно, отсюда берут начало…»
«Так чем может козырнуть житель меченых козлом мест в разговоре со старожилом какого-либо иного региона Расеи? На пальцах одной руки можно пересчитать, чем не стыдно похвастаться, а при ближайшим рассмотрении оказывается, что и говорить-то не о чем…»
«Ну… Волшебные тазы-самоходы делают в городке Пазолини. Только никак у них там не сладится, мучения пока от них больше, чем передвижения. Вот еще знаменитое пиво жигулевское делают на самой старой пивоварне Глухого. Пиво, если честно, не ахти какое, но непастеризованное живое, в отличие от остального пенного ширпотреба. Этим и гордились. Но недавно бутылочное жигулевское стали пастеризовать, и оно перестало отличаться от бурды, которую делают все остальные расейские пивоварни.
Что еще?.. Когда-то шоколад выпускали знатный на фабрике «Расея». Однако купили фабрику швейцарцы из забугорной корпорации «Съестле», пришли на производство и шибко удивились. Как это так, говорят, можно такую вкусноту делать? Это ж дорого получается, себестоимость, понимаешь, едрить ее в швейцарский корень, высокая. Закачали они в чан для готовки сласти какой-то дешевой ерунды вперемешку с химией, чтоб все это дело подешевле получалось, и гордиться стало нечем...»
«Есть еще одна губернская достопримечательность. Настоящая, нематериальная. Придумало ее странное расейское племя - туристы, которые ходят по лесам с котомками и балалайками, пьют как кони (только не воду, а водку) и живут, словно чукчи, в чумах, набиваясь в них плотно на манер рижских шпрот. Они и придумали скромный лесной фестиваль с пьяным бардовским балалаечным бренчанием. И вырос фестиваль через энное количество лет в событие невиданного масштаба, превратившись в Бардак, собирающий десятки тысяч желающих погулять и расслабиться обывателей. Полюбили этот Бардак политики, торгаши, кришнаиты и всякие прочие халдеи самого разного толка…»
«Когда фестиваль Бардак стал набирать известность, неожиданно оказалось, что рулит этим мероприятием некий турист Котельман. По отзывам людей, имевших дело с Котельманом, любит этот сказочный персонаж нехитрую уловку. Деньги на бардовское благоденствие от торгашей-жертвователей он берет исправно, строго охраняет круг избранных, которым от этих щедрот перепадает, всем остальным сюсюкает что-то про замечательные костры и расчудесные балалайки.
А недавно у бестолкового Котельмана инициативу по проведению фестиваля перехватили людишки гораздо более четкие и хваткие, от сюсюканья напрочь отказавшиеся и настроенные заработать денег на пока еще живой традиции. Назвали они свою фирму весьма подобающе - «Смета». Она-то и устроит в этом году Бардак на традиционном фестивальном месте, а изгнанные котельмановцы разобьют чумы неподалеку…»
«Казалось бы, любителям балалаек и ведерного пития водки надо радоваться: был один Бардак, а стало два. Но грустят они, скучают по мифическому Духу фестиваля, которого уже лет 20 никто не видел, говорят, что нехорошо все это и от почкования фестиваль не расцветет, а наоборот зачахнет.
Значит, еще одним губернским символом станет меньше…»
Валерий РЖЕВСКИЙ
Время. События. Мнения. Тенденции