Член-корреспондент Российской академии наук, профессор Самарского государственного архитектурно-строительного университета, художник к своему юбилею делает подарок самарцам. 27 августа в галерее «Новое пространство» открывается выставка его работ «Графическая летопись Самары».

- Почему вы решили в канун юбилея обременить себя заботами по организации выставки?
- Это своеобразный творческий отчет. На выставке «Старая Самара» я выступаю как художник. У меня есть серия открыток моей работы с видами старой Самары: начиная от самарских дворов и кончая нашими знаменитыми большими улицами. На выставке будут представлены изображения домов, фрагментов деревянного зодчества. Таких рисунков у меня накопилось около 400.
А кроме того, нужно показать людям, что мы имеем, что мы уже потеряли, что мы можем потерять. Новое и старое находятся в вечном диалоге-противостоянии и часто побеждает новое. Этот процесс всегда вызывает чувство тоски, особенно у людей старшего поколения. Кроме того, я покажу виды Баку, Самарканда, Золотого кольца, Нью-Йорка, Армении - это архитектурные воспоминания об этих и других странах и городах.
После выставки 2004 года я сказал себе, что больше не буду этим заниматься. Но обстоятельства превыше нас, и вот я опять делаю выставку. Не могу спокойно смотреть, как на наших глазах исчезает старый город. Это выставка для тех, кто любит Самару.

- Далеко не каждый человек может похвастаться таким количеством достижений. Причем чтобы убедиться в этом, достаточно просто проехаться по центру города.
- Главное не в этом. Основная моя работа - массовое жилищное строительство на свободных территориях, микрорайонное строительство. Тогда и появилось слово «микрорайон». Это был очень мучительный творческий процесс. Но строительство микрорайонов было делом огромной социальной важности: дать человеку жилье, чтобы у каждого было свое место, своя дверь.
В течение многих лет архитекторы наступали на горло собственной песне и строили жилые районы однотипных домов. Но я убежден, что самый плохой микрорайон, который мы запроектировали, лучше современной квартальной застройки с так называемыми элитными огромными домами. Прежние микрорайоны более гуманны: они зеленые, хорошо продуманные, хорошо инсолируются, они лучше приспособлены для жизни.

- Но в современных проектах квартальных застроек тоже предусматриваются все эти требования. Разве этого недостаточно?
В.К.: Все дело в нормативах. Вся архитектура советского периода была нормативной. Все было подчинено квадратному метру, требованиям экономики, СНиПам и проч. И ни на полметра нельзя было отступить от норм - иначе проект не согласуют. Я не знаю, какие нормы действуют сейчас, если внутри тесного квартала вырастает огромный дом в 25 этажей. Там нет ни одного дерева, даже порой и стоянок-то нет.

-  Вы уже немного затронули вопрос культурного наследия. Какие сейчас наиболее болезненные вопросы в деле сохранения памятников архитектуры в Самаре?
- Эта тема болезненна не только для нас - это проблема любого крупного города. Это опять же конфликт старого и нового и желание строить на престижных исторических территориях. Странно, но сегодня приходится объяснять, что необходимо сохранять памятники архитектуры. Сейчас уже нужно обращать самое пристальное внимание на архитектуру советского периода - это достойное наследие, которое необходимо сберечь. Город хорош тем, что в нем есть пласты разной культуры, разные эпохи. Тогда прогулка становится интересной, а когда прогулка скучна - то нет и повода для мысли. Скучный город - это скучные люди.

- В чем основная причина разрушения исторической части города?
-  В Самаре престижные территории - это область, близкая к Волге, и историческая часть города. Мы оказались в стихии рынка, который приводит к необдуманно высокой плотности, повышенной этажности, к появлению «лоскутного одеяла». Поэтому должны действовать очень жесткие законы, которых пока нет. Они бы помогли урегулировать конфликты между частной инициативой и интересами всего города. Есть очень верное выражение: «Можно делать ошибки, но нельзя строить ошибки». А мы, к сожалению, сейчас строим ошибки: на случайных местах, случайные дома.

- Вы можете привести примеры «отстроенных ошибок»?
-  Например, дом «с соломенной шляпкой» около Белого дома. Он не должен быть выше Белого дома - это ведь архитектурный символ власти, он не может быть выше, чем Монумент Славы! Он не должен иметь купольное покрытие, потому что рядом стоит храм Георгия Победоносца. Когда смотришь на панораму города, видишь два купола, причем купол дома выше купола храма. Это возмутительный пример нашего градостроительства. Понятно, конечно, что земля дорогая и строители хотят получить максимальную прибыль, отсюда и возникает повышенная этажность. Но нельзя же обогащаться за счет интересов города.

- А раньше было иначе?
- Мы проектировали Белый дом (в то время - Дом Советов) другой этажности. Но когда появился Монумент Славы, мы пересмотрели почти законченную документацию и изменили этажность в два раза для того, чтобы вертикаль работала.

- Какая проблема самарского градостроительства беспокоит вас на данный момент больше всего?
- Форсированное давление на прибрежную часть города, особенно на набережную. Нашлись умники, которые пытаются строить на набережной - убрать аллеи, цветники и заменить их гостиницами. Это не просто отсутствие профессионализма, это акт, который будет непоправим для города. Это массированное и кем-то направляемое покушение на «легкие» города, на самую благоустроенную его часть.

- В чем вы видите решение конфликта интересов застройщиков и сохранения исторической части города?
- В освоении поймы реки Самары. Тогда река Самара станет внутренней рекой. Это лучше, чем строить новые районы где-то в степи. Без этого мы будем вечно в плену нехватки территории для строительства. Никакие социальные проблемы при штучной застройке не могут быть решены. Причем, туда уже прокладывались коммуникации. Там можно построить жилой район на триста тысяч человек.

-  Вы много путешествуете. Можете ли вы привести примеры удачного решения проблемы нехватки территории в других странах?
-  Во всех без исключения крупных городах Европы и Азии создаются деловые центры, где сосредотачивается «мозг» этого города, деловая активность, банковская система, административная система. Деловой центр работает как магнит, принимающий на себя бизнес-нагрузку города. Это делается для того, чтобы уйти от исторической части города. А в Самаре, наоборот, историческая часть насыщается объектами различного назначения.

- Сейчас нет планов создания в Самаре делового центра?
- В новом Генплане города узаконена одноэтажная усадебная застройка в геометрическом центре. Где это видано, чтобы в геометрическом центре миллионного города сохранялся деревенский уклад жизни? Правильно Виктор Тархов назвал это «деревня Гадюкино». Стоит фешенебельная гостиница «Ренессанс», а что вокруг нее? Одно- и двухэтажные дома.

-  Какой бы вы назвали основополагающий принцип для архитекторов? Главное правило.
- «Не навреди». Я даже думаю, может быть, на архитектурном факультете нам ввести клятву, как у врачей. Архитектор, который строит в исторической части города, должен быть не хирургом, а нейрохирургом. У нас же порой архитекторы орудуют словно топором.

-  Расскажите о своих последних книгах.
-  Последняя моя вышедшая книга - «Рукотворный металл Самары» об уходящих примерах художественной ковки. Там много иллюстраций - образцов оград, калиток, балконных ограждений, уличных торшеров и кронштейнов, некоторые из которых уже, к сожалению, исчезли. Сейчас работаю над книгой «Берег Волги» (рабочее название) - об отношениях воды и земли, об истории строительства Самары-Куйбышева-Самары по берегам Волги.

Маргарита Просковьина,
"Самарская газета"